?

Log in

No account? Create an account

Светоносная

Во истину, если хочешь рассказать о земном и вечном, расскажи о новых, далеких и неизведанных мирах. Портал творческого дуэта Натальи О’Шей и Сергея Вишнякова переносит нас на новую планету под именем Люцифераза. Попутешествуем?
Несмотря на то, что во всей пластинке четко прослеживается дуализм, звучание двух голосов, двух инструментов, двух тем – мужской и женской – это история об одиночестве. О глубокой душевной тоске, стремлении, надежде.
Таинственные полки в вороненых доспехах проходят под окнами звездных башен, и один обещает другой, что их армия, пусть деревянная, пусть терракотовая, но одержит победу. И надежда на эту победу окрыляет и дает силы. И хоть однажды стяги выцветут, но армия со стеклянным дыханием будет сражаться до последнего. За ним идет беда, но его дорога ведет в огонь, и он не поступится ни перед чем, не откажется ни от этой войны, ни от этой борьбы.
А на что пойдет она, чтобы сперва помочь ему, а потом удержать? Станет оборотнем, стонущем от горячих лучей полной луны, станет бестелесным духом, чтобы плясать в темноте, даже улетая высокое весеннее небо будет петь, не помня о себе. Отчается ли она или воплотит свою веру и любовь в чем-то ином?
Очень яркая и спонтанная моя ассоциация мира Люциферазы с историей Энекина Скайвокера и Падме Амидалы. История о любви, власти, войне с собой.
Кракатук это искренняя вера героини в своего героя, восхищение. Но не случайно тут и финальное «спаси меня» читается как «прости меня». И не случает здесь музыкальный рефрен с «Береги меня». Не так много отпущено этой вере, до рассвета, до рассветного зарева. Но спасения не приходит, героине лишь остается надеяться на чудо, на волшебство вороньих перьев. И снова мольба героя – Поверь! И слышатся жуткие отголоски «Войны». Увы, отмеренное равнодушное время заканчивается. Она понимает, что продолжение войны – лишь дорога в огонь, дорога к огню. Она летит к нему, легко, мажорно, как бабочка. Времени очень-очень мало. Все что она может, подарить молитву-оберег - «Только не бойся никогда».
Мантра, одна из краеугольных в индуизме, мантра пяти стихий, мантра разрушения иллюзий, мантра вручения собственной души судьбе и провидению, разворачивает музыкальное полотно к нему, лирическому герою. Растерявшему и веру, и восторг от свершений. Лишь сожаление и тяжелая ноша потери. Очень красивые, музыкально полноводные каверы «Улетай», «Как ветра осенние», «Беда» погружают в усталое невозвратное одиночество. Герой словно пытается принять решение, но смысл жизни утрачен, битва проиграна. Но не вся война. В «Немного огня» отчаяние достигает вершины, а музыка обрыва. Вот пламя, вот бездна. Нырни и воплотишься. Огненным змеем, средоточием силы. Но не он дракон. Дракон она. «Как я тебя люблю».
Светоносная, так прежде называли Венеру, сияющую на утреннем небе. Дарующую любовь, абсолютную и не знающую сомнений.

Связь

Почти не помню прабабушку Алексадру.

Read more...Collapse )

Противоположное

Для начала - решила вернуться к опыту делать короткие заметки каждый день, понятно, что исключительно для самой себя, жж скорее мертв, чем жив.

Read more...Collapse )

Остановись, мгновенье

Самое удивительное в детях - момент, короткий миг младенческой, новорожденной хрупкости.

Read more...Collapse )

Однажды мне довелось побывать в Париже, после чего, как известно, можно и умереть.

Read more...Collapse )

Девушка и птица


«…чтобы волны мне воздали по вере

Я отдам им небесную кровь…»

(с)


***

Испытание было почти пройдено. Подтянувшись на сильных руках, Айр-ли забралась на уступ. Ее темные вьющиеся волосы были заплетены в сложную косу, смуглую кожу покрывала сеть известково-белых ритуальных узоров. Девочка запрокинула голову, радостно вглядываясь в зеленые склоны горы. Она чувствовала, что там, наверху, уже совсем близко, ее ждут старейшины. Айр-ли хотелось кружиться и смеяться, как смеется на рассвете зимородок-кукабара. Но она сдержала себя и, ухватившись за лиану, продолжила свой путь на вершину.

В небе не было и следа разыгравшейся накануне бури. Божественное Солнце сияло ярко, одаряя своим теплом все живое. В лазурных небесных просторах вились стаи птиц, перекрикиваясь, переговариваясь. Чайки, кулики, лебеди и утки, разноцветные попугаи – их гвалт доносился издалека. Обычно наблюдательная Айр-ли заметила бы, что птичье племя чем-то озадачено, взволновано, но теперь все ее мысли занимало испытание. Ухватиться, раскачаться, прыгнуть. Ухватиться, раскачаться, прыгнуть. Ловкая, как маленькая сумчатая белка, девочка летела по лесу все выше и выше.

Внезапно раздавшийся крик, похожий на плач младенца, заставил Айр-ли замереть. Через мгновение звук повторился, послышался шорох в ветвях неподалеку. Опасности девочка не чувствовала, но ей стало любопытно, что за существо издает такие странные и незнакомые звуки. Ухватиться, раскачаться, прыгнуть. И вот Айр-ли уже у цели.

Среди ветвей и лиан трепыхалась и вскрикивала молодая птица, еще почти птенец. Прежде девочка таких не видела, – крупная голова и серо-розовый клюв, тяжелое белое оперенье, еще не полностью заменившее нежный пух. Айр-ли осторожно освободила птицу от пут, опустила на землю. Несчастная попыталась поднять крылья, но, снова горько вскрикнув, опустила их. Девочка внимательно ощупала крылья птицы: они были сломаны, наверное, когда та попала в ночной шторм, ударилась о камни или ветви деревьев.

–          Птица погибнет, – покачала головой девочка, поглаживая ладошкой белые мягкие перья. – Птица не может летать. Айр-ли отнесет птицу мудрому Ун-ха. Ун-ха знает все на свете и придумает, как вылечить крылья.

С этими словами Айр-ли соорудила из листьев и лиан корзинку, бережно положила туда птицу и закрепила у себя за спиной. Эй-хой! Испытание еще не закончено, нужно спешить!

***

            На вершине Облачной горы собрались самые важные люди племени. Они ожидали молодежь, которая сегодня завершала свое испытание за право называться взрослыми.

Последний скалистый отрезок пути словно придал Айр-ли сил. Перемахнув через выступ, девочка остановилась в благоговейном трепете. Самые мудрые и сильные встречают ее. Добрый старый Ун-ха опирался на резную палку, шаман Наудару облачился в одеяние из множества разноцветных перьев, вождь племени Тан-айр, отец девочки, смотрел сурово и грозно. Единственная среди собравшихся женщина была прекрасна, как богиня Солнце. В струящихся по плечам темных волосах запутались дивные цвета, белые одежды скрывали тонкую светлую кожу. Молчаливую Ли-май, жену вождя, в племени называли по-разному, – кто-то чаровницей, кто-то колдуньей. Но не было того, кто не признавал бы ее дара врачевать болезни и обращаться к воплощениям Великого Духа так, как не мог этого даже шаман Наудару.

–          Старейшины видят Айр-ли, – произнес вождь. – Айр-ли справилась с испытанием голодом, болью и страхом. Только взрослый может пройти испытание и вернуться в племя. Айр-ли – взрослая.

Шаман, курлыча что-то, подошел к Айр-ли и провел на ее лбу карминово-красную полосу. Все существо Айр-ли охватило странное трепещущее чувство. Она взрослая! Она может участвовать в совете племени, охотиться вместе со всеми, помогать маме составлять снадобья, выбрать мужа… Она невольно улыбнулась и в этот миг поймала смешливый взгляд старого Ун-ха. Он всегда умел читать мысли и теперь наверняка знал, о чем она думает.

–          Айр-ли ушла из племени с пустыми руками. Айр-ли пришла на Облачную гору с корзиной за плечами, – внезапно заметил вождь. – Что у Айр-ли в корзине?

–          У Айр-ли в корзине раненый друг, птица, – спокойно ответила она.

–          Выдержать испытание и спасти друга – поступок взрослого! – заключил вождь, и все закивали.

***

Жарко пылал костер, в темно-синее небо взлетали золотистые искры. Все племя собралось вместе, чтобы пиршеством, песнями и плясками порадоваться новым молодым взрослым. На углях запекалась рыба, шкворчали куски мяса опоссума, на веточках покрывались корочкой толстые личинки. Девушки и парни в нарядных одеждах, украшенных перьями, бусинами, раковинами и цветами, кружились в неистовой пляске, воздавая хвалу богине-матери Солнце и Великому Духу. Шуршали трещотки из высохших кокосов, взвизгивали глиняные свистульки, люди хлопали в ладоши и подпевали в такт танцующим.

Постепенно танец затих, наступило время угощения и разговоров. Айр-ли сыто откинулась к стволу дерева. Рядом копошилось двое младших братьев-близнецов, споря между собой, кому первому забраться к матери на колени. Ли-май тихо улыбалась, поглаживая непослушные кудри сыновей.

–          Май-гу первый!

–          Нет, Пон-ли первый!

Спор почти перерос в драку, когда появился мудрый Ун-ха:

–          Май-гу и Пон-ли совсем как Дух Неба и Дух Моря в давние времена.

–          Май-гу – Небо!

–          Нет, Пон-ли – Небо!

Ли-май растащила близнецов и усадила по обеим сторонам от себя:

–          Ун-ха расскажет, тогда поймем, кто есть кто.

Ун-ха кивнул с хитрым прищуром, огляделся вокруг, словно приглашая всех послушать:

–          В давние-давние времена жили люди мирно рядом с двумя братьями – Духом Неба и Духом Моря. Духи были благосклонны к людям, люди благодарили Духов за удачную охоту, полные сети, дождь и теплый ветер.

Но однажды показалось Духу Моря, что хвалы, возносимые людьми Небу ярче и искреннее, тех, что произносят ему. И разгневалось Море. Поднялась буря, рыбаки, что ставили сети, погибли, их лодки разбились о скалы, берег затопило. Люди огорчились и отправили к Морю шамана, узнать, в чем их вина. Долго взывал шаман к пенящемуся бурному Морю и, наконец, получил ответ: «Люди мало почитают Море. Пусть люди принесут Морю самое красивое, что у них есть. Тогда Море простит людей».

Задумчивый вернулся шаман к племени. Долго совещались люди. И был у них один ответ. Самым красивым на земле были птицы – воздушные существа с яркими переливчатыми перьями и дивными песнями. Тогда самый ловкий охотник отправился в лес и изловил птицу-веерохвоста и отдал ее Морю. С тех пор каждую луну люди приносили Морю одну красивую птицу.

Все это не понравилось Духу Неба. Птицы - его вольные пернатые дети, как смеют люди их ловить и отдавать Морю?! Разгневалось на людей Небо. Целый круг лил дождь, дул пронзительный ветер. Плоды не успевали созревать, животные прятались по норам, родники стали мутными и грязными. Сердилось снова Море. Принесенные ему птицы в соленых волнах не пели, их перья были жалкими и невзрачными.

Отчаялись люди. Голод и смерть пришли на их берег. Тогда отправился шаман на самую высокую гору и принялся танцевать, призывая богиню-мать Солнце: «О, великая мать, дарующая тепло и свет! Приди к нам! Рассуди Духов Неба и Моря! Не желают люди ссоры с ними. Желают люди мира!»

Долго танцевал шаман. И услышала его Солнце. Рассеялись тучи, стих ветер, ровной стала морская гладь. Успокоила богиня-мать своих нерадивых сыновей и наказала жить с людьми в мире и дружбе.

–          Май-гу и Пон-ли тоже не будут ссориться!

–          Пон-ли и Май-гу тоже будут дружить! - хором заключили братья, выслушав историю Ун-ха.

Разомлевшие от еды и рассказа взрослые и дети отправились спать. Ночь укрыла берег людей мягкой звездно-синей циновкой.

***

Айр-ли вздрогнула и проснулась. Прислушалась, пытаясь понять, что ее разбудило. Жалобный крик поднял девушку с лежанки. Насмешник Луна высеребрил все вокруг. Айр-ли подошла к кустарнику рядом с хижиной, раздвинула ветки, взяла на руки птицу.

Несколько кругов минуло с памятного для испытания. Айр-ли из девочки-подростка превратилась в красивую девушку, ее птица подросла и окрепла. Еще тогда старый Ун-ха подлечил птице крылья, но взлететь птица так и не смогла. В скором времени Ун-ха отправился в вечное путешествие к духам предков. Айр-ли грустила и пыталась научить птицу летать. Что только она не придумывала! Показывала птице гордо реющих в небе орлов, забиралась на высокие деревья и скалы, где ветер рвался и звал лететь за собой. Ничего не получалось. Айр-ли соорудила птице жилище в кустарнике рядом со своей хижиной, ловила для нее насекомых и угощала спелыми фруктами и семенами. Она часто брала птицу с собой, усаживая в плетенку, когда ходила к океану или в лес.

Айр-ли сидела, держа на коленях птицу, и поглаживала ее тяжелые белые перья. На запястье девушки упала крупная холодная капля.

–          Птица горюет о небе, о ветре, о море. Айр-ли жаль птицу. Айр-ли любит птицу.

Блестели в лунном свете слезы. Уткнувшись темным клювом в ладони девушки, птица молчала. Айр-ли никогда не слышала ее песни, как никогда не видела ее сородичей. Никому было не ведомо, откуда взялась птица и где ее родина.

Богиня Солнце кружилась по небу, дни сменялись днями. Айр-ли взрослела. В племени привыкли к птице и звали ее Луми-пад – Лишенная полета. Мать хвалила Айр-ли за доброту к птице: «Боги видят доброе сердце, боги не оставят доброе сердце в беде!»

Шаман Наудару птицу недолюбливал. Он неоднажды поучал Айр-ли, что мир вокруг таков, каким его придумал Великий Дух, и не дело людей менять мир. «Птицу унесло ураганом от родного гнезда. Птице не летать теперь в небе, птице не встретить сородичей, птице не высидеть птенцов. Птица лишена полета, птица лишена смысла. Птица не может жить!»

Айр-ли сердилась. Ночами она думала, что в мире многое лишено смысла. Птица радует Айр-ли, смогла выжить благодаря Айр-ли, значит, Великий Дух милостив.

Слез накапала целая пригоршня. Айр-ли нашарила на земле скорлупку от кокоса и осторожно перелила необычную жидкость. Позже она перельет слезы в долбянку и надежно закупорит. Вместе с матерью девушка придумывала снадобья и зелья. Когда от хворей телесных, когда от душевных. Птичьи слезы заживляли раны и помогали пережить горечь от потери дорогого человека.

***

Боги и духи отвернулись от людей. Дымка заволокла небосклон и скрыла от мира богиню-мать Солнце и ее брата-весельчака Луну. Изредка вздрагивала земля, горы меняли свои очертания. На берег обрушивались огромные волны. Песчаные отмели и пляжи затопило, охотничьи тропы прервались. Люди покинули свои разрушенные жилища, оставили разбитые о скалы лодки.

Племя устроилось в глубине леса, хоть немного защищавшего от нескончаемого ветра и дождя. Огонь удавалось поддерживать с трудом. Женщины прятали тлеющие угли в корзинах и по очереди следили за главным костром. Мужчины без устали охотились, без рыбалки пищи стало не хватать. В лесу было душно и влажно. Чаще стали болеть старики и дети. Порой Айр-ли и Ли-май по нескольку ночей не смыкали глаз, готовя целебные отвары и ухаживая за больными.

Вспоминалась Айр-ли сказка старого Ун-ха о ссоре Духов Неба и Моря. Она смотрела в Небо и видела тяжелые черные тучи, полные молний, грома и хлесткого дождя. Она тихонько спрашивала: «Чем люди прогневали Духа Неба?»

Она забиралась на прибрежные скалы и видела бушующее Море, рокочущие сине-зеленые валы разбивались о берег облачно-белой пеной. Она кричала, сложив руки лодочкой: «Чем люди обидели Духа Моря?»

Грустная сидела Айр-ли, забравшись на верхушку дерева и обняв птицу. Неоткуда было ждать людям помощи. Богиня-мать Солнце скрылась мо мгле, и Великий Дух, казалось, ушел вслед за ней.

***

Тяжелым душным вечером после долгого дождя племя собралось вокруг костра. Люди были печальны и молчаливы. Матери пытались убаюкать кашляющих детей. Слово взял шаман Наудару.

–          Духам нужна жертва! Люди задобрят Духа Моря. Люди задобрят Духа Неба. Богиня Солнце вернется к людям!

–          Шаман знает, какую жертву просит Дух Моря? – спросил вождь.

–          Дух Моря сказал Наудару, что желает птицу, – кивнул шаман.

–          Дух Неба разозлится на людей еще сильнее, если люди отдадут Духу Моря птицу, – покачала головой Ли-май.

–          Люди отдадут такую птицу, о которой Дух Неба забыл. Люди отдадут Морю Лишенную полета! – Наудару торжествующе воззрился на Айр-ли, в его глазах сверкали отблески костра. Девушка вскрикнула и прижала птицу к груди.

–          Айр-ли не отдаст Луми-пад! – зло сказала она.

–          Дочь! Шаман говорит о воле Духов, – обратился вождь к девушке. – Люди должны задобрить Духов. Людям нужен мир. Людям нужно, чтобы богиня-мать вернулась.

Спорить с вождем было невозможно. Не в силах вынести обращенных на нее взглядов, Айр-ли стремглав убежала в свою хижину. Свернувшись клубком, она баюкала птицу.

–          У птицы нет неба. У птицы нет дома. Горемычная птица, горемычная Айр-ли. Люди хотят отобрать птицу. Айр-ли не может отдать людям птицу.

Так приговаривала она едва ли не всю ночь. Под утро птица положила шею на плечо девушки, клювом дотронулась до мочки уха и тихонько закурлыкала, словно прощаясь. Айр-ли провела пальцами по белым как морская пена перьям, прислушалась к стуку птичьего сердца. Решение пришло так внезапно, что она чуть не задохнулась.

–          Айр-ли любит птицу. Но шаман хитрый, как трясогузка, и коварный, как попугай кеа. Шаман заберет птицу у Айр-ли. Айр-ли сама принесет птицу Духу Моря. Айр-ли будет горько, но Айр-ли не Наудару и не причинит птице много боли.

***

Едва светало, когда Айр-ли с птицей оказались на берегу. В пелене дождя темнел утес Духов. Прежде до него можно было добраться по суше, но теперь вода была высока, нужно было плыть. Айр-ли нашла одну из немногих уцелевших лодок, столкнула ее на воду. Редкие порывы ветра не давали раскрыть парус, девушке пришлось взяться за весло. Где-то высоко в небе слышалось хлопанье крыльев, и крики птичьих стай. Казалось, пернатые собрались проводить свою лишенную полета подругу.

С трудом подплыв как можно ближе к утесу, Айр-ли привязала птицу к себе крученой эвкалиптовой веревкой и бросилась в воду. Бурные волны подхватили ее как щепку и бросили на камни. Распарывая ладони и ступни острыми краями наросших на камнях раковин, Айр-ли стала карабкаться вверх. Ухватиться, раскачаться, прыгнуть…

Птицы кружили рядом. Чайки, крачки, поморники и фрегаты оплетали все вокруг стремительно меняющейся сетью. Холодное крыло черного лебедя коснулось плеча Айр-ли, когда она забралась на вершину утеса. Осторожно достала птицу из плетенки. Ветер трепал темные кудри и белые перья, в лицо летели соленые брызги.

–          Дух Моря! Не гневись на людей! Айр-ли пришла к тебе с птицей. Айр-ли любит птицу… – дыхание перехватило, от сжавшей сердце тоски она заплакала.

Словно почувствовав ее сомнения, птица рванулась из объятий девушки прямо к обрыву. Навстречу ветру, морю и своим собратьям. Не задумываясь, Айр-ли метнулась следом. Падая в круговерти ветряных струй, дождевых капель и птичьих перьев, она взывала к богине-матери Солнце.

–          Богиня-мать! Не оставляй людей! Не оставляй птицу! Айр-ли будет служить богине! Люди погибнут без света и тепла! Птица погибнет без воли и ветра! Богиня-мать добра и справедлива! Рассуди Духов и людей!

Морская соль слепила глаза. Айр-ли чувствовала под собой смертельные скалы и водоворот волн. Вдруг тело стало легким, почти невесомым, ветер упругим и надежным, как гамак. Айр-ли открыла глаза. И поняла, что парит. Блестели в пробивающихся сквозь тучи лучах Солнца синие перья. Издав радостный клич, Айр-ли устремилась вдаль, вверх, где кружили на небесном просторе ее новые пернатые братья. Быть может, встретит она там свою Луми-пад? Быть может, даровала ей богиня-мать полет, как даровала она полет Айр-ли?

***

Мгла рассеялась, ветер стих. Мерно покачивалась на бирюзово-зеленых волнах одинокая лодка с перевязанным парусом, билось о корму старое весло. Вышедшим на обмелевший берег людям улыбалась богиня-мать Солнце, вновь примирившая своих нерадивых сыновей Небо и Море.

Мэт и Айне


В давние-давние времена, такие давние, что не всякий и вспомнит, жили на свете мальчик и девочка, принц и принцесса. Принца звали Мэт, и был он сыном Короля Северных Гор. Принцессу рекли Айне, она была дочерью Короля Великих Озер. Мэт и Айне знали друг друга с пеленок и были не разлей вода.
Мэт – ловкий и гибкий как молодая лоза, с внимательным ясным взглядом из-под тяжелой пшеничной челки, настойчивый и любознательный, заботливо опекал Айне словно старший брат. Он не уставал удивлять подругу сказками и легендами, рассказами о повадках животных, движении звезд и свойствах камней. Айне не оставалась в долгу и всегда делилась чудесами, которым учила ее мама-королева: как распознать целебные травы, призвать дождь в засуху и солнце в непогоду, развеселить и утешить песней или танцем.
Бывало, устроившись поудобнее в тайном уголке одного из замков, ребята мечтали о дальних странствиях, встречах с необычайными созданиями, магических заклинаниях и волшебных сокровищах.
Однажды по осени свита Короля Северных Гор прибыла ко двору Короля Великих Озер. Короли и Королевы вместе собирались к Главному Холму на празднование Самайна. Как бы ни мечтали Мэт и Айне оказаться там вместе с родителями, но были они еще слишком малы для этого, ибо праздник праздником, а при встрече Правители решали важные дела. Долго печалиться дети не стали, слишком давно они не виделись, слишком о многом нужно было друг другу рассказать.
Мэт показал Айне свой новый меч.
- Погляди, этот меч я выковал сам! Прошлой зимой в нашем замке жил алхимик, он рассказывал мне про металлы и сплавы, показывал ученые книги. Взглянуть бы тебе на них! Там столько мудрого написано! А потом я пошел подмастерьем к нашему кузнецу, отец мне разрешил, сказал, что и у короля должны быть рабочие руки.
- Ооо! – протянула Айне, разглядывая тонкий клинок, сверкающий как солнце, изящную филигрань, бегущую по гарде. – Он очень красивый! Ты такой молодец! Чуть не забыла! Пойдем скорее! Мне тоже нужно тебе кое-что показать!
Айне сорвалась с места и побежала, худенькая и стройная, в небесно-голубой тунике и мягких башмачках. Мэт едва поспевал за ней, порой только легчайшие льняные кудри, мелькнувшие за поворотом, указывали ему дорогу.
Недолгий путь по замковым лестницам привел их на конюшню. Айне подошла к одному из стойл и вывела под уздцы стройную молодую кобылу. Каждый волосок ее шерсти светился серебром, грива и хвост были тщательно заплетены в тысячи косичек. Умные карие глаза с интересом поглядели на Мэта и с нежностью на Айне.
- Её зовут Луна! – девочка прижалась к лошадиной морде. – Папа привез ее с Южного берега. Говорит, раньше их племя жило на дне моря. Луна, это Мэт, он мой лучший друг!
- Приятно познакомиться! – сказал Мэт, осторожно дотрагиваясь до холки. – Очень красивая!
- И умная! И очень быстрая! – со счастливой улыбкой сказала Айне. – Уверена, вы подружитесь! Завтра обязательно прокатимся!
***
Солнце клонилось к закату, его лучи превращали все вокруг в медь и багрянец. Мэт и Айне забрались на самую высокую башню и следили, как исчезает вдалеке многочисленная свита двух Королей. Вот скрылась из вида последняя повозка, прокричала вслед невидимая стая диких гусей. Айне вздохнула. Она будет скучать по маме и папе. Но королевский долг важнее, как настоящая принцесса она хорошо это понимала.
- Айне, погляди! Что это такое яркое? – Мэт указал в сторону Темного леса. Макушки высоких елей пылали огненно-красным. Глаза мальчика лихорадочно заблестели в предвкушении чего-то нового и неизвестного.
- Не похоже на закат, - задумалась Айне. – Быть может, это пламенные птицы? Мама рассказывала, что они порой наведываются в наши края перед Самайном.
- Пожалуй, ты права! Вон золотые точки кружат в небе над лесом. Надо непременно поглядеть на них поближе!
- Что ты, Мэт, скоро ночь! И ведь знаешь, что без старших в Темный лес ходить строго-настрого запрещено! И всего одно перышко пламенной птицы обжигает как раскаленная сталь…
- Нужно просто быть осторожным и глядеть по сторонам, - заупрямился Мэт. – А ты просто трусиха! Всего на свете боишься! – выпалил он, раздосадованный, что подруга не поддержала затею.
- Это не я трусиха, а ты упрямец! – белоснежное лицо Айне вспыхнуло румянцем. Развернувшись на каблуках, девочка побежала прочь.
***
Спала Айне очень плохо. Они с Мэтом ссорились редко и всегда быстро мирились. Она была уверена, что друг придет пожелать спокойной ночи. Но Мэт так и не появился. А пойти поискать его не позволяла гордость. Айне надеялась, что он оставит свою задумку и не отправится в Темный лес…
Она лежала в полузабытьи, бросало то в жар, то в холод. Привиделся Мэт, объятый золотым светом. Айне вздрогнула и очнулась. Тревога в душе все нарастала. Надо найти Мэта, где бы он ни был.
Наскоро одевшись и подхватив котомку, с которой всегда ходила на прогулки, Айне заглянула с покой Мэта. Комната была пуста, а постель не тронута. От досады девочка стиснула кулачки и побежала на конюшню.
Непроглядная ночь окутала весь замок, все замерло в тихом глубоком сне. Но принцессе не нужен был свет. Каждый закоулок, каждый поворот и каждую ступень знала она наперечет. Стремительно и бесшумно оказалась она у стойла Луны, ловкими привычными движениями запрягла лошадь, проверяя, хорошо ли затянуты ремни. Еще пара мгновений, и они оказались за замковыми воротами.
Мчи, Луна, мчи, родная! Нам надо спасать Мэта!
Словно серебряная стрела, выпущенная из лука, сорвалась лошадь с места. Развевались кудри Айне, развевались тысячи блестящих косичек Луны. На безоблачном густо-синем небе раскинулось кружево осенних звезд. То и дело одна из них срывалась вниз. Но даже звезде было бы непросто угнаться за чудесной лошадью и ее наездницей.
Вот и граница Темного леса. Тысячелетние ели возвышались впереди как суровые стражи, охраняющие тайны. Айне приходилось бывать здесь только с матерью. Они собирали травы, слушали голоса птиц, искали следы зверей. Но днем, при ласковом свете солнца, да и рядом с мамой, девочке никогда не было страшно. Она даже не задумывалась об опасностях, которые могут таиться в лесу. Теперь же она почувствовала себя такой маленькой, такой слабой рядом с этими огромными волшебными деревьями.
Но Айне была не из тех, кто легко сдается. Сердце билось от страха, но сильнее ее терзала тревога за Мэта. Она заметила, что кое-где среди темных веток виднеются яркие пятна.
- Луна, посмотри, это пламенные птицы! Они устроились на ночлег. Должно быть, Мэт засмотрелся на них и заблудился в лесу. Луна, ты ведь запомнила Мэта. Мы обязательно его найдем! – Айне шептала, прижавшись к лошадиной шее. Звуки собственного голоса и одобрительное фырканье Луны придали ей уверенности.
Они вошли в лес, девочка приглядывалась к птицам, правя все дальше и дальше вглубь. Внезапно раздался протяжный то ли крик, то ли стон. Айне вздрогнула. Что это?! Зверь, птица, неведомое чудовище? Но она не успела толком испугаться, как пламенный птицы на ближних ветках всполошились и закружили над ними. Горящие огнем перья, вздыбленные хохолки, злобные черные глазки, острые когти и клювы.
- Луна, вперед! – крикнула она, пришпорив лошадь, вжавшись в ее сильное тело.
Они неслись быстрее ветра, быстрее молнии. Раскаленные перья вихрем кружили следом, мелькали вокруг темные стволы деревьев, высокие гибкие стебли хлестали ноги. Сколько это продолжалось, Айне никогда не смогла бы сказать.
Наконец, Луна остановилась, вся в мыле, разгоряченная. Девочка огляделась. Они оказались на небольшой поляне, заросшей папоротником. Ни одной птицы не было поблизости. В отдалении слышался приятный шум бегущей воды.
- Ох, Луна, спасибо! – Айне спешилась и поцеловала серебристую подругу. – Там, кажется, ручей. Сейчас попью и тебе принесу воды! А ты отдохни.
Девочка подошла к ручью. Вода поблескивала и приятно холодила руки. Не успела принцесса поднести пригоршню к губам, как колдовской сон сморил ее. Безвольная, упала она на моховую подушку, позабыв обо всем на свете.
***
Айне очнулась от жуткого долгого крика, ей привиделось, что она все еще скачет по Темному лесу на Луне, а пламенные птицы гонятся за ними. Но вокруг приветливо покачивались листья папоротников, первые лучи восходящего солнца согревали лес.
- Как же я уснула?.. – Айне встала и отряхнула одежду. – Луна! Луна, где ты?
Но серебристой лошади нигде не было. Девочка очень опечалилась, выходит, она осталась в лесу совсем одна. Конечно, Луна очень умная, может быть она поскакала в замок за подмогой… Нужно искать Мэта! Днем в лесу совсем не так страшно.
Айне не рискнула снова пить воду из ручья, а набрала росы с мха и листьев. Заросли ежевики угостили ее ароматными крупными ягодами. Поляна оказалась необыкновенная, принцесса обнаружила несколько очень редких растений. Вспомнив, как объясняла мама, Айне собрала нужные части в свою походную сумку – пригодятся, чтоб составлять лекарства. Оставалось решить, в какую сторону идти, где продолжить поиски Мэта.
Солнце поднялось еще выше, стало много светлее. Припомнив, откуда раздавался крик, так напугавший ее, Айне отправилась в ту сторону и почти сразу ступила на едва заметную узкую тропинку. Если есть тропа, стало быть, есть где-то и те, кто по ней ходит.
Прогулка была приятной, если бы только не тревога за друга. Щебетали птицы, с тихим шорохом опадали изредка золотые осенние листья. То и дело пробегали мимо любопытные зайцы, или выглядывала из-за кустов оленья мордочка. Пару раз Айне присела отдохнуть, примечая, что тропа становится все четче и шире.
Над макушками елей уже были видны солнечный диск и наползающие на него тучи, когда девочка приметила среди стволов силуэт высокой каменной стены. Никогда и ничего не слышала она про замок в Темном лесу. Айне постаралась ступать как можно тише и сделаться незаметной, как маленькая птичка-крапивник.
Каменная ограда была высокой и очень-очень старой. Лишайники разукрасили серый камень причудливыми узорами – охряными, золотистыми, белоснежными. Плющ увил стену толстыми древними заскорузлыми стволами. Айне уже прикидывала, сможет ли она забраться на верх по этому переплетению, как стена окончилась массивными деревянными воротами. Створки были приоткрыты, будто приглашая зайти внутрь.
Было очень страшно, но Айне собравшись с духом, осторожно заглянула за створку. Ей открылся небольшой двор, когда-то мощеный, но теперь уже заросший низкой изумрудной травой. Вдалеке возвышался обветшалый замок, такой же старый, как и стена вокруг него. Крыша из тонких пластинок сланца местами совсем разрушилась, отдельные окна зияли пустотой.
Айне уже направилась к крыльцу, как вдруг увидела странное существо. Больше всего зверь был похож на кота, только с очень короткой серо-голубой шерстью и размером с волкодава. Острые уши зашевелились, стоило девочке приблизиться, затрепетали длинные усы. Глаза, Айне не сразу поняла, зверь едва смог приоткрыть, из уголков сочилась мутная жидкость.
- Кто здесь? – человеческим голосом, но словно подмурлыкивая, спросил кот.
- Меня зовут Айне, - девочка так удивилась, что и не подумала скрываться. – А ты кто?
- Когда-то у меня было другое имя, но Хозяин зовет меня Шай. Приятно познакомиться, Айне. – Кот был очень вежлив и все больше нравился принцессе.
- Твой хозяин живет в этом замке?
- Да, именно так.
- Можно мне войти? – Айне тоже постаралась быть вежливой.
- Пока нет, ты еще не разгадала моих загадок, - кот отрицательно покачала головой, и девочка услышала как что-то звякает. Это была цепь на ошейнике зверя, другой конец убегал в траву.
- Загадки? Я не большая мастерица их отгадывать, у Мэта получается лучше. Но я попробую, - кивнула она.
- Мэт? Должно быть это тот умный мальчик, который пришел вчера вечером. Он отгадал все очень быстро.
- Ох, Мэт здесь?! Он в порядке? – Айне так обрадовалась, что готова была стремглав бежать в замок.
- Сперва загадки, – напомнил Шай.
- Ах, да… – она немного сникла, загадки усложняли дело.
- Вот первая, – Кот замурлыкал, видно, придумывать вопросы доставляло ему удовольствие. – Ни прясть, ни шить не умеет, а народ и оденет, и согреет.
- Это очень просто! – Айне обрадовалась, ведь няня задавала им загадки и посложнее. – Это овечка!
- Ты шустрая! Да, все верно! Тогда слушай вторую. Не скакун, а бежит, не трава, а шумит. Что это?
Айне призадумалась. Бежит и собака, и человек, и повозка бежит, если в нее запрячь коней или быков. Но шумит. Как трава, но не трава?.. Ах, конечно!
- Это вода! Бежит быстро-быстро и шумит!
- Молодец! Угадала! – Кот был крайне доволен и даже кажется улыбался. – Вот тебе тогда третья, последняя, самая сложная загадка. Нежнее нежного, сильнее сильного, теплее теплого, добрее доброго, важнее важного.
- Ха-ха-ха! – Айне звонко рассмеялась. – Разве это сложная? Это очень просто. Нежнее нежного, сильнее сильного, теплее теплого, добрее доброго, важнее важного – это мамины руки.
- Как я рад, что ты все разгадала! – искренне обрадовался чудесный зверь. – Ты милая девочка! Теперь можешь войти в замок. Надеюсь, Хозяин тебя не обидит, и ты найдешь своего друга.
- Спасибо! Но скажи, что с твоими глазами?
- О-о-о… Я очень стар и эта болезнь давно со мной, давно не вижу мира вокруг, - загрустил Шай.
- Если позволишь, я попробую тебе помочь.
Кот озадаченно кивнул. Айне быстро достала из сумки припасенные травы и мох. Соорудила повязку, капнула пару капель масла из крохотной бутылочки, мелко порвала несколько листочков. Повязку она наложила на глаза Шаю и надежно закрепила.
- Вот так, завтра утром можешь снять. Если получится, будешь видеть как раньше.
- Ты очень добрая! Удачи тебе! – проговорил растроганный кот, а Айне поспешила в замок.

Главный зал нельзя было назвать уютным. Стены и потолок затянуты паутиной, на полу громоздились кучи мусора, обломки деревянных балок и куски выпавших из стен камней. Однако, в камине горел огонь, на огромном вертеле, медленно кружась, поджаривалась баранья туша, источая дивный аромат. Стоящий рядом огромный деревянный стол был убран, глиняные блюда были чистыми, а кувшин с водой или вином прикрыт рушником. Айне сразу поняла, как же хочется пить и как сильно она проголодалась. Но бросаться к столу в чужом доме было очень некрасиво. Да и Шай не сказал, кто его хозяин и где он.
- Доброго дня! – произнесла Айне, обращаясь в пустоту зала.
Никто ей не ответил, только продолжали потрескивать в камине поленья. Вдруг послышался шорох.
- Айне? Как ты здесь оказалась?! – откуда-то из боковой двери показался Мэт, здоровый, бодрый, только слегка лохматый.
- О! Мэт! Ты нашелся! – девочка подбежала к другу и крепко обняла его. – Какое счастье!
- Ты, отчаянная девчонка, пошла меня искать? – Мэт тоже обрадовался ее появлению.
- Конечно! Я страшно испугалась, когда ты пропал из замка! И мы с Луной помчались тебя искать…, - Айне коротко рассказала ему про свои приключения. – Очень хочется пить! Что там в кувшине?
- Это великанья еда. Но ее лучше не трогать. Вот, держи, у меня есть немного воды, - парень протянул ей мех.
- Спасибо! Великан? Здесь живет великан? – запоздало удивилась Айне.
- Да! Самый настоящий! Огромный! Вооот такие ручищи! И рожа! Жуть! Днем он невидимый и бродит где-то по окрестностям, ворует бычков и барашков себе на ужин. А вечером возвращается, лопает свою добычу и заваливается спать. Он чует людей. Я вчера сюда пришел прежде него, потом слышу - грохот и земля дрожит! Спрятался, меч достал, вдруг сражаться. А он злющий, носом водит, мол, человеком пахнет. Толптался по углам, ручищами камни расшвыривал. Но я был очень осторожен, потихоньку перебегал, пока великан отвернется, он ничего и не сообразил… Пойдем, покажу тебе что-то!
Мэт поспешил в коридор, а оттуда по узкой лестнице вверх. Айне последовала за ним. Они оказались в спальне великана. Огромное ложе напоминало берлогу, заваленную шкурами. Больше в комнате не было заметно ничего примечательного, пока Мэт не указал ей куда-то под потолок.
На тяжелой длинной цепи, переброшенной через балку на потолке, висела старая ржавая клетка. Там сидела дивной красоты большая птица. Айне застыла от восторга. Невозможно было налюбоваться причудливым опереньем всех оттенков синего, голубого, бирюзового. Длинный хвост отливал холодным металлом, на аккуратной головке подрагивал жемчужный хохолок. Глаза птицы были закрыты, чуть нахохлившись она спала на кривой ветке, вставленной между прутьев.
- Необыкновенная! – прошептала Айне, боясь помешать сну пернатой. – Но какой жестокий великан! Всех сажает на цепь!
- Ты видела Шая, да? – спросил Мэт. – Разгадала загадки?
- Ага, было не сложно. Очень жаль его и эту чудо-птицу! Надо их освободить и бежать скорее домой!
- Уже пытался… - Мэт погрустнел, тяжелая челка упала на глаза. – Но ключ от клетки великан таскает с собой. Вчера ночью я хотел ключ стянуть, но чудище проснулось, птица испугалась и раскричалась…
- Сегодня попробуем вместе! – подбодрила друга девочка.
- Отлично! Вместе у нас все получится!
Мэт и Айне стали готовиться к освобождению птицы и побегу. На кухне они нашли масло и краюшку подсохшего хлеба. Мэт по цепи забрался к клетке, смазал замок и насыпал крошек. Птица проснулась и с удивлением смотрела на снующих детей, а потом принялась за еду. Друзья поделили оставшийся хлеб и запили остатками воды из фляжки.
Стащив пару шкур с великанского ложа, они спрятались за огромным сундуком поближе к лестнице. Мэт сказал, что вонь от шкур собьет великана с толку, и он не почувствует их запаха. К вечеру в замке стало совсем холодно, уставшие ребята прижались друг к другу и крепко уснули.
***
Уже было далеко за полночь, когда стены замка задрожали от великаньей поступи. Сон как рукой сняло. Мэт и Айне решили не покидать своего укрытия, чтобы великан их не обнаружил раньше времени. Еще долго снизу доносилась ругань, лязганье ножа, звон посуды и громкое чавканье – великан ужинал. Наконец грохот стал приближаться, вновь заходили ходуном стены.
Хозяин замка шаткой походкой ввалился в спальню.
- Агррр-аааа… - голос его был похож на рев медведя. – Провонял людишкааами, агрррр… Мерзкие созззздания… Ыхххр! Везде мерещатся…. Никакого жжжжитьяааа… аграххх!
Айне чуть выглянула из-за сундука. Великан был огромен, макушкой почти доставал до потолка. Руки словно заскорузлые сучья старого дерева, ноги как древние кряжистые корни. Все лицо перекошенное и в жутких шрамах. Девочка отпрянула обратно, уж очень гадким было зрелище.
Великан рухнул на шкуры и оглушительно захрапел.
- Подождем еще немного, пусть уснет покрепче, - прошептал Мэт. Айне согласно кивнула. Хорошо было придумывать, как перехитрить великана, когда светило приветливое солнышко. Теперь же, увидав страшилище, девочка начала побаиваться. Мэт приобнял ее за плечи, словно прочитав мысли. Ничего, вместе они не пропадут.
Спустя некоторое время Мэт тихонько вылез из-за сундука. Он медленно и осторожно подкрался к храпящему великану и снял у него с пояса ключи. Победоносно помахал Айне, мол, полдела сделано.
Айне поскорее подошла к цепи, к которой крепилась клетка. Мэт велел держать ее крепко-крепко, чтобы ему проще было забраться. Парень ловко подтянулся и полез, он был быстрый и юркий как белка. Айне следила за ним с замиранием сердца. Вот Мэт подобрался к клетке, птица склонила голову, наблюдая за происходящим. Ключ легко и беззвучно повернулся в замке, дверца открылась.
Птица выпорхнула и, описав круг по комнате, опустилась на плечо к Айне. Мягкие теплые перья прикоснулись к щеке девочки, на душе стало легко, хорошо и беззаботно. Рядом спрыгнув с цепи, приземлился Мэт. Вдруг раздался едва слышный звон – ключ не удержался в дверце и упал на каменный пол. Великан тот час перестал храпеть.
- Агхрррррр! Чтоооо?!! Лююююди!!! – зарокотал он ворочаясь среди шкур.
- Айне! Быстро! – Мэт схватил подругу за руку, и они стремглав побежали по ступенькам.
Вслед им доносился скрежет сминаемой клетки - великан заметил пропажу и сопроводил это отборной руганью.
Ребята выскочили на крыльцо, запыхавшись.
- Мэт, а как же Шай?!
- Вот, еще один, - Мэт поспешно достал из кармана ключ.
- Вы меня звали? – Кот уже был рядом, серебристый в свете ярких осенних звезд.
Мэт отомкнул ошейник, Айне быстро сняла повязку с глаз зверя. Медлить было нельзя, из замка доносился грохот ломаемой мебели, еще чуть-чуть - и великан пустится за ними в погоню. Все вместе они побежали вон из ворот, дальше-дальше в глубь леса.
***
Когда силы кончились, дети рухнули на землю, хоть немного отдышаться.
- Кажется, все тихо, - через некоторое время проговорил Мэт, утирая со лба пот.
- Да, без сомнения мы оторвались, - согласился с ним Шай.
Его гонка ничуть не утомила.
– Давненько мне не случалось так размяться! И я должен выразить признательность тебе, милая Айне, мои глаза видят лучше, чем даже прежде! И тебе, храбрый Мэт, уже не надеялся я на освободиться от оков и плена! – Зверь склонил голову в знак благодарности.
- Мы очень рады, что помогли тебе! – искренне ответила Айне. – Куда ты пойдешь теперь?
- О-о-о! Вокруг так много нового! Безусловно, мне найдется, на что посмотреть и чему удивиться! Но я ваш должник! Если жизнь загадает сложную загадку, только вспомните обо мне, и решение отыщется легко и просто. Добрый вам путь, мои друзья!
Проговорив это, Шай грациозно, словно молодой кот, скрылся в темной лесной чаще. Если бы не птица, которая то и дело взмывала в воздух, то вновь опускалась на плечо к Айне, им стало бы совсем не по себе.
Вдруг послышался какой-то звук, заставивший их вскочить с места - не великан ли почуял их? Но Айне быстро поняла, кто это.
- Луна! Луна! Мы здесь! – позвала девочка.
Из-за стволов деревьев словно облачко тумана выплыла ее прекрасная лошадка. Айне обняла умную морду, зарылась в нежную гриву.
- Луна, умница, ты нас нашла! Теперь мы отправимся домой!
Мэт забрался в седло, Айне уселась перед ним, коленями прижавшись к лошадиным бокам. Они доверились чутью Луны, ибо сами не представляли, в каком направлении двигаться. Вот ели стали встречаться чаще, их тяжелые темные ветви смыкались все теснее, пряча звездное небо, лес становился все угрюмее, темнее и неприветливее. Птица тревожно опустилась на луку седла.
Среди черной хвои появились яркие высверки. Это пламенные птицы вновь устроились на ночлег. Стоило Луне и ее наездниками поравняться с ними, как поднялся крик и гомон. Мэт уж было собирался пришпорить лошадь, как птица взмыла вверх. Ее перья светились чистым белым светом, озаряя все вокруг. Птица запела высоко и протяжно, мелодия тоски и терзания сменилась торжествующей трелью.
- Прочь, прочь, коварные твари! – пропела птицы. – Прочь с дороги!
Пламенные птицы закричали, но не смогли сопротивляться, а снялись с веток, собрались в огненную стаю и исчезли из вида.
Айне запоздало поняла, что они оказались уже у границы леса. Все страхи позади!
Чудная Птица вернулась к ним и мелодично заговорила.
- Прекрасные чада человеческого народа! Доброта ваша и отвага спасли меня! В награду одарю вас! Юноша, этот золотой доспех защитит тебя не только от стрел и клинков, но и от подлости и предательства. Пусть он служит тебе верой и правдой, и растет вместе с тобой!
На глазах у изумленных друзей обычная одежда Мэта превратилась в сияющий, зеркально-блестящий доспех, изукрашенный тончайшей филигранью под стать его мечу. В руках же у Айне появился крошечный клубочек бирюзового цвета под стать птичьему оперенью.
- Для тебя, дева, этот волшебный клубок. Натянешь ли из нити струны на лиру, тетиву на лук, вплетешь ли в волосы, как почувствуешь уверенность в себе и своем мастерстве, а дар твой принесет добрым людям счастье, а злым воздаст по заслугам.
Не успели они поблагодарить Птицу, как та исчезла. Ели расступились, солнце вставало из-за горизонта, освещая перед ними дорогу домой.

Как птицы поспорили

Поспорили однажды гусь, голубь и сова, кто из их краше, умнее и сильнее. День спорили, два спорили, и ночью не унимались. Никто не хочет уступить, каждый на своем стоит. Так гоготали, курлыкали и ухали, что осипли. Наконец сова говорит: - Пусть люди нас рассудят, спросим у них, кто из нас лучше!
На том и порешили.
Идет мимо старушка. Спрашивают её
птицы, мол, кто из нас лучше?
Отвечает старушка: - Знамо, гусак лучче! С него перо и пух теплый! И подушку набить, и писарю в город продать!
Загордился гусь, вот как он хорош!
Идет мимо мельник. Спрашивают его
птицы, мол, кто из нас лучше?
Отвечает мельник: - Известно, сова! Она всех мышей в страхе держит, чтоб зерно мое не грызли!
Загордилась сова, вот какая она охотница!
Идет мимо девушка. Спрашивают её
птицы, мол, кто из нас лучше?
Отвечает девушка: - Ах, голуби чудесные! У моего жениха на голубятне каких только красавцев нет! А уж выпустит он их в синее небо - глаз не отвести!
Загордился голубь, вот какой он красивый!
Но так и не ясно, кто же самый из птиц лучший...
Идет мимо паренек, а птицы опять гомонят, не могут друг друга переспорить. Спрашивают у паренька, рассуди-ка нас!
Отвечает мальчик: - Все хороши! Есть у моей матушки три платка - один с гусями, один с голубями, а третий с совами. Малышом носили меня нежные гусиные крылья, потом согревал мягкий голубиный пух, а совы такие сильные, что унесут и сейчас, хоть я уже давно и вырос. А теперь народилась у меня сестренка, убаюкают и её птичьи пёрышки!
Понравился птицам такой ответ, похвалили они паренька, и стали жить дальше в дружбе и согласии.
Так странствует в наши дни экипаж воздушного корабля. Он и не замечает, что движется. Словно ночью в море, он далек от каких-либо ориентиров. Но моторы заполняют все непрерывной дрожью, и от этого кабина уже не просто освещённая комната. И время идет. И за всеми этими циферблатами, радиолампами, стрелками действует какая-то незримая алхимия. Секунда за секундой таинственный жесты, приглушенные слова, сосредоточенное внимание готовят чудо. И в урочный час пилот может уверенно выглянуть наружу. Из Небытия рождается золото, оно сверкает посадочными огнями. Антуант де Сент-Экзюпери "Планета людей"
Если быть честной, этих слов вполне достаточно, чтобы описать суть, смысл и происхождение нового альбома "Алхимия" группы Мельница. Поговорим об алхимии духа, о чудесных превращениях мыслей, чувств, о переплавке музыки в текст и обратно.
Сперва несколько строк о сюжете. Вот перед нами старинная шкатулка тонкой работы, стучат молоточки, звенят колокольчики, скрипит под ногами вечерний синий снег, искрится в огнях фонарей. Радуйтесь, Gaude, Gaudete! А теперь сама история о "затертых, запертых во льдах". "Анестезия" в обиходном русском чаще всего имеет синоним "заморозка". Кто они, эти замороженные, не сдающиеся, отчаянные, готовые преодолеть все на своем пути? Путь их известен: из Ангелофрении на Марсианском экспрессе, стремительном как ртуть, прибыли они сюда, чтобы кровью и стал бороться с холодом и зимой. Все закольцовано в Никогда, Прощай и Дредноуте. Письма ли это, монолог, или диалог двоих? А может быть диалог кого-то с самим собой?
Множество вопросов, множество аллегорий, отсылок. Как всегда, каждый найдет и увидит что-то свое. Объемными, подробными размышлениями уже делятся друг с другом поклонники группы.
Но хочется говорить о важном именно для меня. Об удивительном, по истинно алхимическом единении музыки и текста. Они связаны настолько мастерски, настолько естественно, что невозможно разделять их для анализа. Что кроме арфы может придать Gaudete такое изумительное барочное звучание? Что кроме гитары и ударных создаст атмосферу сражения, боя? Откуда берется серебро и хрусталь в голосе солистки для Тристана?
И слушая раз от раза подмечаешь новые детали. А здесь струнные, а это наверное орган, а тут волынка. И для каждой ноты есть свое слово, каждый из инструментов добавляет новые штрихи к морозному узору.
К огромному сожалению не хватает музыкальной эрудиции распознать все тонкости, как звучания инструментов, так и отсылок к классике рока. Но сам факт, что слушать музыку интересно уже о многом говорит. Мне кажется, что никогда еще Мельнице не удавался настолько "комплексный", единый звук.
Альбом очень мужской, брутальный мощный. И, пожалуй, закономерно, что мне лично на этом фоне особенно нравится хрупкость и эмоциональность. Лучшая для меня - Золото тумана. Это психоделика, это измененное сознание, это квинтэссенция влюбленности. И струны, флейта, как протяжный стон, как невыплаканные слезы.
Небесный свод - гулкий, высокий, глубокий. Надиктованные откуда-то извне строки. Безысходность, неизбежность.
Дивные Gaudete и Тристан, чистые, хрустящие, сказочные. Можно слушать и слушать!
Горькая и грустная Война, с каким-то невероятным проигрышем в конце, со скрежетом металла, криком ужаса и отчаяния...
Драйвовые, крутые, быстрые, жгучие Анестезия и Прощай, томные, мерные, соленые Никогда и Дредноут.
Чудовищно прекрасная Радость моя, говорящий Огненный Голем, потустороннее существо, укрощенная стихия.
Легкие и стремительные Экспресс и Аэроплан-блюз.
Альбом задуман как первая часть диптиха. Мы узнали мужскую историю, историю воина. И вторая часть тенью стоит на пороге, чуть сковывая полет Дредноута по звездному небу. Но однажды, узнаем мы и историю прекрасной Дамы. Огонь, металл, стекло, ртуть растопят вечные снега отчуждения, отчаяния.
Группа только начала гастрольный тур, слушателям предстоит познакомиться с концертными версиями песен, окунуться в океан новых звуков, новых эмоций. Много веков искали алхимики Философский камень. Время покажет, будет ли он найден Мельницей или останется миражом...
Люблю истории под девизом "это было совсем не так, как вы думаете". Поэтому новое прочтение диснеевской "Спящей красавицы" меня, как минимум, заинтриговало.
История начинается замечательно - сказочное болото, многочисленные жители - волшебные уникальные существа (мы не встречались с такими прежде). Милая девочка-гарпия, сильная и смелая, готовая защищать свой мир и своих друзей. Но, как и обещали, все оказывается совсем не так, как мы могли бы подумать. Это такой очень Олдеевский мир. Гарпия, одинокая и красивая, преданность и предательство, месть и саморазрушение, раскаяние и обретение смысла жизни. И красивая, красивая, красивая картинка!
Кажется, никто не скрывал, что роль написана для Джоли. И Джоли в главной роли бесподобна, исключительна и идеальна! И видно, с какой любовью, вниманием всей командой фильма создавался образ Малефисенты. Характер, душа, внешний вид, жесты, способности, реакции - все-все продумано до мелочей и деталей. И это подкупает. И здесь работа выполнена на 200%. Про такую героиню я, пожалуй, посмотрела бы несколько сезонов сериала - она дивно хороша, а всех граней и возможностей за 1,5 часа фильма раскрыть не успели.
К большому сожалению, эта прекрасная героиня, живая и яркая, вынуждена находиться на картонной пыльной сцене, среди плохо подобранных и плохо водимых марионеток... Все остальные персонажи до странного плоские. Даже оппонент Малефисенты - король Стефан (герой со странным характером и мотивациями, но большим потенциалом) к середине повествования скатывается в простоту и посредственность. Фей вообще хочется запереть в том сундуке навечно, настолько глупые и пустые они получились... (И вообще кто додумался делать мерзкую Амбридж главной феей... брррр...)
Этот контраст блистательной волшебницы и скучных шаблонных персонажей - главное негативное ощущение от фильма. И финал. Ну повторяться в сюжетных ходах в двух подряд картинах Диснею все-таки не к лицу...
Играет только Анжелина. Играет, переживает, чувствует. Ей сопереживаешь, сочувствуешь, веришь.
Это могла бы быть очень выразительная история, с атмосферой, хорошим сюжетом, нетривиальной развязкой. Но, почему-то, ее решили привязать с простенькой инкарнации сказки о спящей красавице... И это просто неплохой детский фильм 12+.
А Джоли все-таки бесподобна! =)
malefisenta

Profile

шляпа
lennyel
Елена

Latest Month

March 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com